*фотографии кликабельны.
Это история о снегах. О человек, который очень хотел жить.
В общем, это история обо мне.
Я не знаю, что побуждает меня прямо сейчас поделиться ею с Вами… я не часто ее рассказываю. И не всем.
Это случилось несколько лет назад, на Кавказе. А именно, на самой высокой в Европе горе – на Эльбрусе.
У нас там есть филиал, и я езжу туда периодически - кататься на лыжах. На горных.
Тогда я еще не умел кататься. Я даже не умел на них стоять. Нет, в школе мы на беговых бегали, у меня это здорово получалось – и, ессно, сопровождалось определенными приключениями, но это совсем другая история.
Горные лыжи отличаются от обычных. Они короче. Ботинок чуть ли не до колена и ногу фиксирует, как гипс. В этих ботинках очень сложно ходить. Зато удобно кататься – он намертво сцепляется с лыжей – и твое малейшее движение отражается на лыже.
Я человек вообще по натуре азартный. Я обожаю приключения и всякого рода экстрим. И я очень легок на подъем – новые идеи и возможные приключения меня просто завораживают и подхватывают, как ветер - воздушный змей. Мне ничего не стоит в 2 часа ночи отправиться на шашлыки, чтобы в 7 утра быть уже на работе, для того, чтобы в 11 пойти в обед в баню. В общем, тихая спокойная и оседлая жизнь – не для меня.
В тот раз я был в командировке не один, а со знакомым, раза в два меня старшим. И поскольку в жизни он ничего не добился, он был сильно на эту жизнь обижен, и самоутверждался за счет вот таких открытых душ, каким был я. Но это я уже сейчас понимаю, просто пересматривая, перепроживая ту свою смерть.
Выражалась это в следующем. По должности, «по весу» мы были с ним равны. И это тоже было ему не по душе. Он постоянно пытался «опустить меня», показать, какой я молодой, глупый и… слабый. То есть, «рисовал» из меня эдакого очкастого, слабого и трусливого ботаника. Мол, какой он был в мои годы, когда он пошел в армию, мол, какой он сейчас.
Выделывался он перед той встречающей нас стороной. Нашим общим коллегой и моим другом, Хизиром. И – поскольку жили мы у него дома – перед всеми его многочисленными родственниками. И дочками.
Опишу Хизира. Человек выдающийся. Несмотря на его внешнюю простоту, за этой самой внешностью скрывался очень сильный, очень хитрый, умный и расчетливый хищник. Он прошел такую школу, что когда рассказывал какие-то отдельные эпизоды из его «приключений» - у меня просто холодела кровь и я слушал, затаив дыхание.
Хизир сразу «прочитал» моего коллегу. А коллега, чувствуя это, просто заискивал перед ним. И в его присутствии еще больше «наезжал» на меня.
Его наезды объяснялись постоянным алкоголем – то, что он держал где-то глубоко внутри, в состоянии опъянения дармовой водкой и разряженным горным воздухом, вылазило наружу. Мы жили на высоте где-то 2000 метров.
Я не злился на него: мне просто было все равно, что этот пьяный дурень несет.
Но потом мы пошли в горы.
Там система такая: катаются на Эльбрусе и на Чегете. Берут внизу, в прокате, лыжи (у кого нет), на подъемнике поднимаются на вершину, и обратно – спуск на лыжах.
Я был там первый раз.
И мой коллега уже заранее начал подначивать: да ты лыжи не поднимаешь, да ты спуск только на жопе осилишь, и то один, в то время, как я – штук 7.
Спуск, правда, требует изрядную нагрузку. Во-первых, спуск может занимать до часу, во-вторых, резкий перепад давления и малое количество кислорода. На 10 метров в гору поднимешься – уже отдышка, а тут перепад чуть ли 1000 метров!!! Представляете себе такой спортзал?!
Ессно, мне об этом рассказали во всех подробностях.
Я действительно на лыжах только начал учиться – кататься по пологой трассе «с бугорка». И не всегда получалось.
Это послужило дня него еще одним поводом для глумления.
Но как это классно было! Кататься! В этот момент ты как птица, ты уже не чувствуешь ног, ты ощущаешь ПОЛЕТ! Вы когда-нибудь на дельтаплане летали? Сначала разбег, толчок, тяжесть… а потом эта эйфория ПОЛЕТА!
Когда ты сверху над землей видишь внизу всякие проплывающие васнецовские пейзажи, каждой клеточкой как будто чувствуешь, как будто прикасаешься к стихии! К ее безудержной силе, к ее вселенской энергии, ее всенаполняющего единения с природой!...
Это не описать. Это надо прожить. Вот то же и с горами.
Как я загорелся! Как я хотел! Нормально кататься! Чтобы кайфовать, а не падать!
И даже это дурня просил: «Научи! Покажи как, ты же умеешь».
Он правда сделал несколько спусков, пока я внизу, «в лягушатнике» кувыркался.
Но он только рассмеялся. Он нашел еще один повод подначивать.
А вечером было застолье. Настоящее кавказское застолье, с их гостепреимством и сотней родственников, сбежавшихся со все округи.
И ВОТ ПРЕДСТАВЬТЕ СЕБЕ, при них при всех – при Хизире, при его дочках, при Алике, при Хералике, при всех, с кем меня успели познакомить и кому представить, а представили меня всем – ПРИ ВСЕХ этот дурень снова начинает надо мной глумиться.
И я молчу. Потому что по сути он прав: я не умею кататься. Я не сделаю семь спусков.
А они все, глядя на меня, молчаливо соглашаются с ним: да, наверно это так. Может, им и дела нет, но спортсменом я не выгляжу, молчу, значит, он прав.
Ну, у них так: даже если ты не прав, то в рыло, а если молчишь – то ты лох. Даже говорят так: «Получив пиздюлей, домой не приходи». А у нас так не принято.
Вы не представляете себе. Я там сидел, как обосранный. Как будто, на меня физически насрали. Говном таким свежим в лицо кинули, а я сижу и делаю вид, как будто все в порядке. Чувство стыда и собственной беспомощности просто сжигало меня. А он все сидел и разглагольствовал. И все расписывал в деталях. А они все в пьяном угаре смеялись и соглашались с ним.
Я краснел, я бледнел, я прокручивал различные варианты, что сделать и что сказать. Мое тихое вяканье же слышно не было, а командного голоса и способности словом заставить человека заткнуться и залезть под стол… я тогда не умел.
Я, так опозоренный, просто встал из-за стола и ушел к себе в номер.
Я не мог спать. Я ходил из угла в угол, валялся на кровати, дергался, перебутузил всю постель, но уснуть не мог. Я думал и заново переживал и переживал те моменты своей беспомощности, которые были накануне. Я заново чувствовал, как мне свежим только что высранным говном кидают в лицо, а я беспомощно молчу.
Может, я такой же неудачник? Может, со мной что-то не так? Может, я дефективный? Серега бы сразу нашелся, что сказать, поставил бы его на место… а я не смог.
Я трус, раз заткнул язык в жопу, раз ничего не сказал? Может, я правда такой ботаник? И он прав?...
Я так и не уснул ту ночь.
Наутро у всех похмелье. Ни кто в горы на лыжи не идет, все валяются.
Меня берет такая злость, что я собой уже не управляю.
НУ И ХУЙ С ВАМИ, Я САМ ПОЙДУ!!! Я СМОГУ САМ!!!
А у меня даже спортивной одежки не было. Но на улице вроде тепло, 0 градусов, ветра нет.
Я одолжил у Хизира тоненькую ветровку, перчатки. Надел под нее 2 майки, 2 футболки – все, что было. И шапочку – простой петушок. Ну, вроде не замерзну.
И пиздую даже не на Чегет, где я вчера учился кататься, а на сам Эльбрус.
Беру снова лыжи в прокате. Прокатчик, мужик разговорчивый, сильно удивился, что я иду один, да еще на Эльбрус, видно чувствуя, что я еще «чайник» - рассказал мне, где катаются и до скольки.
Система простая.На вершину две ступени, так сказать, два подъемника. Сначала поднимаешься на первом, потом еще выше – на втором. Можно, конечно и еще выше – на наратраке – но это для уже экстрималов. И от конца второго до конца первого подъемника идет полгая трасса, «долина», а от конца первого подъемника – до его начала идет очень крутой спуск с камнями, только для бывалых.
Потому что для жизни опасно.
Там вообще опасно. Постоянно люди гибнут: кто на камнях разбивается, кто вылетает на так называемую «целину», за пределы трассы, и попадает в расселину. А расселины бывают очень глубокие. Хорошо если еще сотовый ловит – спасатели найдут, есть шанс, а так… сломаешь что, сознание потеряешь и от холода окочуришься…
Но я этого ничего не знал.
Я думал только: «Я смогу!» И поднимался на подъемник. Расчет был прост: подняться на втором подъемнике, покататься в долине и съехать к первому. А на первом уже спуститься вниз. Ибо спуск там я не пройду однозначно.
Наивный… и отчаянный.
Первый тревожный признак был – поднялся ветер и температура упала до -17 и продолжала падать. А я в паре маечек)))
Ну не спускаться же обратно с лыжами в руках. Это для меня было бы самому перед собой расписаться в собственном бессилии и трусости.
Я одеваю лыжи – и вниз.
И Я ЛЕЧУ!!! ДА, У МЕНЯ ПОЛУЧАЕТСЯ!!!
Я лечу по склону самой высокой горы! Я виже сверху весь кавказский хребет! Я вижу горы сверху! Как будто я на вершине мира! И это пьянящее чувство окрыляет меня.
Я вижу такие снежные холмы и снежные долины, я вижу облака у себя под ногами, я чувствую, как я взлетаю!
ВЫ ВИДЕЛИ ГРОЗУ У СЕБЯ ПОД НОГАМИ?!
Я счастлив! У меня это получилось! Я это сделал.
ЭТОТ РИСК ТОГО СТОИЛ, я думаю.
И Я ОШИБСЯ…..
Я пролетаю поворот на первый подъемник.
Я вылетаю на целину. И по инерции лечу вперед. На полной скорости на камни.
Я не знаю, через сколько я пришел в себя. Помню, я лежал на животе, в снегу, и ничего не чувствовал.
Первая мысль: «Я жив».
Вторая: «Где я?»
Потом я пробую пошевелить правой рукой. Не получается. Левой. Левою вроде чувствую. Ноги. Не чувствую.
И я снова отрубаюсь.
Я очнулся через некоторое время. Мороз щипал кожу, а снег жег лицо.
Конечности на самом деле просто онемели от холода. Температура упала до -25 где-то.
А я в ветровке и маечках.
На самом деле, «Я ХОЧУ ЖИТЬ! ДОМОЙ!! ДОМОЙ ЖЕ, мой автопилот!» - что-то орало внутри.
Уже темнело.
Что-то начало шевелить руками. Они оказались целы, как и ноги просто отхолода и неподвижности отекли.
Попытки двигаться первоначально вызывали электрические разряды – как будто током било. Не знаю, почему так.
«Лыжи!»
Одна лыжа валялась в метрах четырех от меня, другая – где-то ближе к трассе, метрах в 10.
На трассе никого, поздно уже.
Хорошо, думаю, никуда не провалился, значит, есть еще шанс.
ВЫЖИТЬ. ТУТ.
Я ничего не соображаю. Голова кружится.
Есть хочется, с утра ничего не ел.
И что-то внутри меня начинает меня двигать. Медленно так, ползком. Едва-едва мое тело ползет сначала к одной лыже, потом ко второй – без них я в жизни не спущусь.
Господи, хоть бы они целы оказались!
Они целы, он услышал меня.
Я ползу к трассе.
Каждое движение заставляет внутренне напрягаться. А вдруг щас провалюсь? А вдруг не доползу? А как я там по камням спускаться буду?
- ЧТО, СЛАБАК, ОСТАТЬСЯ ХОЧЕШЬ? СИЛ НЕТ?!!! СДАТЬСЯ?!!!
- НЕЕЕЕТ!!!!
И я ползу. Тяжело. Больно. Кислорода не хватает. Все болит.
И я все равно ползу с передышками. Одной рукой, другой. Так, остановка, отдышаться. Дальше. Сначала правой рукой, подтянуться, пощупать, теперь левой рукой…
Я не знаю, сколько времени я полз. Мыслей не было.
Я представлял себя роботом, который не может чувствовать боль, и только по программе ползет.
Я представлял себя разведчиком, который выполняет мировую миссию, а эту боль надо перетерпеть. Мы же мужчины!
Я представлял себя терминатором, который после боя, раненый, но победивший, отползал перегруппироваться, чтобы бой закончить.
Я….. перевспоминал всех своих героев и кумиров, потому что надолго таких представлений не хватало.
Только вперед. Шаг, еще шаг. Мы пройдем.
И я дополз до трассы. С двумя лыжами и палками.
Но самое трудное, как оказалось, было впереди.
Мне предстояло спуститься вниз, к первому подъемнику. Через камни.
Я не помню, как это сделал. Мозги уже давно не работали.
Помню, я просто вставал на лыжи, ехал несколько метров, до точки, где стоило делать разворот, падал на жопу или несколько раз на камни, лежал, отдыхивался, потом снова вставал, потом снова ехал, снова падал, лежал и снова вставал.
Сколько раз хотелось все это бросить. «А, будь что будет». Я гнал эти мысли. Это не наш подход. Это неправильный подход.
Откуда брались силы? Я не знаю. Просто я хотел жить.
Просто остались еще дела. Я еще не купил себе остров в океане. Я еще не стал олигархом. Еще рано. Отец там без меня. Сестра не пристроена.
Я спустился.
Финал простой.
Когда я появился внизу, и добрел на первой же кафешки – а там, у подножия, такая поляна, называется Азау, там десяток стоит таких пластиковых вагончиков с отоплением, именуемых кафешками – вся болтовня и гульба тут же стихли.
Наверно, по моему внешнему виду было и так все понятно.
Помню, хозяин, пожилой балкарец, подхватил меня, разогнал пьющих финнов у батареи (или онисами раздвинулись), посадил меня жопой прямо на эту батарею и … я просил чаю – а он мне лил коньяк.
Через некоторое время я пришел в себя. Начал ощущать дикий холод. Весь тот мороз, от которого я отключился на склоне, начал меня догонять.
Меня трясло. Финны что-то говорили на своем языке – и я их понимал и отвечал. И они меня понимали. Что-то хозяин пиздел по-балкарски – я и его понимал…
Коньяк сделал свое дело.
Знаете, когда аккумулятор сдыхает, если его выключить, а потом включить, он как будто за время своей такой небольшой отключки поднабрал сил и разом больши и горячим импульсом, вторым дыханием, более горячим, но и более кратковременным… весь заряд спаляет.
Вот так и я на батарее и коньяке выключился, а потом включился – чтобы добраться до гостиницы.
Финал 2.
Меня отвезли в гостиницу. И рассказали: «Вот, спустился ночью».
Все были в шоке. Это не опишу, потому что не помню.
Помню, потом Хизир говорил: «Уважаю!» - а это много там значит. И для меня много значило.
Весь «тот стол» меня уважал.
Коллега тот смотрел на меня потом снизу вверх. И садился на дальний край стола.
До руководства это случай дошел. Что было, не сложно представить…
Да и сам я дурак, теперь понимаю. Но я прошел через это. Я уважать себя заставил. Я чуть не умер. Но я не умер.
А самое главное – я сам себя уважать стал. Потому что вот так, оглядываясь, понимаю – есть за что.
Я НЕ СДАЛСЯ! Я ДОШЕЛ!
Я теперь регулярно катаюсь на лыжах – или как получается
П.С. Финал 3.
Я даже не заболел.
П.П.С. Фотографии
Хотите воочию это увидеть? Хотите фотографии?
Мой блог находят по следующим фразам
